«К концу беременности я весила почти 100 кило­граммов»: Бейонсе о лишнем весе, предательстве и принятии себя

Беременность и принятие себя

После рождения первого ребенка (дочери Блу Айви. — Прим. ред.) я верила, что людям виднее, каким должно быть мое тело. Поэтому поставила цель — за три месяца сбросить набранные за время беременности килограммы. Я запланировала небольшой тур, чтобы показать миру: да, я могу!

Оглядываясь, понимаю, что это было ­чистым безумием. Я все еще кормила дочь грудью, когда­ четыре вечера подряд выходила на сцену Revel Casino Hotel в Атлантик-Сити в 2012-м. Но после рождения двойняшек я решила, что все будет иначе.

К концу беременности я весила почти 100 кило­граммов и весь последний месяц провела в постели, потому что страдала от сильного токсикоза. Мое здоровье и здоровье детей было под угрозой, поэтому мне сделали экстренное кесарево сечение. Несколько недель двойняшки провели в отделении интенсивной терапии. Не знаю, как бы я справилась с этим, если бы не муж. Он вел себя очень стойко, как настоящий солдат. Я им горжусь. У меня на глазах Джей изменился и как друг, и как муж, и как отец.

После кесарева сечения я иначе почувствовала свое тело. Наверное, не все понимают, что мне пришлось пережить: мои органы буквально вынули, а потом засунули обратно. Звучит жутковато, не так ли? Мне потребовалось время, чтобы восстановиться и прийти в себя. Мое тело нуждалось в том, чтобы я его полюбила, чтобы я о нем заботилась, чтобы я приняла все изменения.

Шесть месяцев спустя я начала готовиться к выступлению на фестивале Coachella. На какое-то время я отказалась от продуктов ­животного происхождения, кофе, алкоголя и фруктовых ­соков — но без прежнего фанатизма. Мне нра­вились мои новые формы. Детям и мужу тоже.

Думаю, и мужчины, и женщины должны научиться видеть собственную красоту. Вот почему на этих страницах на мне нет париков и наращенных волос и очень мало макияжа. Да, сегодня мои руки, плечи, грудь и бедра больше, чем были. Да, как у многих женщин после ­родов, у меня появился животик. Но я не тороплюсь ­избавляться от него. Возможно, когда-­нибудь я буду убиваться в спортзале, пока не увижу пресс кубиками. Но точно не сегодня.

Возможности

Пока у людей всех национальностей не ­будет одинаковых возможностей для того, чтобы делиться­ своим видением мира, мы не узнаем, каков он, этот самый мир. Именно поэтому я решила сделать фотосъемку с очень талантливым 23-летним фотографом Тайлером Митчеллом. Да, пришло время, когда афроамериканский фотограф снимает афроамериканку на обложку. А ведь в 21 год мне говорили, что я вряд ли появлюсь на обложке какого-нибудь журнала, потому что темнокожие лица «плохо продаются».

Это очень важно — открывать двери молодым. В мире, где полно социальных и культурных барь­еров, я отстаиваю свою точку зрения во имя людей, которые привыкли к тому, что на их мнение всем плевать. Представьте, что бы мы потеряли, если бы таким женщинам, как Жозефина Бейкер, Нина Симон, Арета Франклин, Тина Тернер, Дайана Росс, Уитни Хьюстон, кто-то не дал шанс. Эти женщины открыли двери для меня, а я открываю их для следующего поколения.

Если все большие боссы будут брать на работу только тех, кто похож на них, мыслит так же или вырос в том же районе, они никогда не узнают, не поймут, не создадут ничего нового. В журналах будут появляться одни и те же модели, в галереях — одни и те же произведения искусства, а в кино — те же актеры. И нам всем от этого будет только хуже. Знаете, за что я люблю ­соцсети? За их демократичность. Здесь у каждого есть шанс описать мир так, как он его видит, — и любой­ голос имеет значение.

Предки

Увы, история моей семьи — это история сломанных судеб, абьюза и недоверия. Только осознав это, я смогла разобраться с проблемами в собственных отношениях. Когда знаешь прошлое, жить в настоящем проще. Ну вот, например: один из моих предков был рабовладельцем. Влюбился в собственную рабыню и женился на ней. И поверьте, мне потребовалось время, чтобы принять этот факт. Я спрашивала себя, что это вообще значит, и пыталась осознать эту историю в более широкой перспективе. И вот что я поняла: бог не просто так даровал мне ­близнецов. Внутри меня смогла мирно сосуществовать мужская и женская энергия — впервые в истории моей семьи. И я молюсь о том, чтобы мне хватило сил избавиться от нашего родового проклятия. Чтобы жизнь моих детей ­была ­лучше и проще.

Мой путь

У жизни очень много оттенков, не бывает только черного и белого. Я совершила путешествие в ад, но вернулась и сейчас благодарна за каждый шрам. Мне разбивали сердце, меня предавали много-много раз. Я разочаровывалась в своих бизнес-партнерах и друзьях и каждый раз чувствовала себя опустошенной, потерянной, уязвимой. Но я научилась быть выше этого, я выросла. Оглядываясь на себя 20-летнюю, я вижу молодую женщину, которая хочет быть уверенной, но пытается всем угодить. Сейчас я кажусь себе­ красивее, сексуальнее и намного интереснее. И уж точно куда более сильной!

Свобода

Не люблю, когда все распланировано. Мне нравится чувствовать себя свободной. Но я не живу, пока не создаю что-либо. Не чувствую себя счастливой, если не творю, не мечтаю, не пытаюсь претворить мечту в жизнь. Если не работаю над собой, не развиваюсь, не учусь и не учу.

Coachella

Когда я готовилась к выступлению, у меня было четкое понимание того, как все должно выглядеть и звучать: с мрачными минорными аккордами. Но вот однажды я укладывала Руми спать и напевала ей песню Lift Every Voice and Sing, которую еще называют «Черным гимном». Я репетировала ее для концерта, пела дочери каждый вечер снова и снова — но в собственной манере, пока не заметила, что у меня получается как-то не так, «неправильно». В итоге самый сильный момент шоу — это как раз где я пою эту ­песню «неправильно». Думаю, большинство молодых зрителей и не знали, как она должна звучать. Но они не могли не почувствовать ту энергию, которой я с ними делилась. Это песня о людях, которые страдали больше, чем мы можем себе представить, и которые изменили мир настолько, что темнокожая певица становится хедлайнером такого фестиваля.

Тур OTR II

Самое запоминающееся выступление в туре On the Run II состоялось в Берлине, на стадионе, где проходили Олимпийские игры 1936 года. Ненависть и расизм — вот с чем связана история этого места и этих Игр, однако именно на них Джесси Оуэнс (афроамериканский легко­атлет. — Прим. ред.) выиграл четыре золотые медали, разрушив тем самым миф о расовом превосходстве белых. 90 лет спустя двое темнокожих выступают на этом же переполненном стадионе. На финальной песне я видела, как все улыбались, держались за руки и целовались, полные любви. Я увидела, как изменился мир — ради таких ­моментов я живу.

Наследие

Моя мама учила меня, что главное не то, как на тебя смотрят, важно, как видишь себя ты. У меня две дочки, поэтому мне важно, чтобы они видели себя в кино, в книгах, на подиуме. Я хочу, чтобы они понимали, что могут написать сценарий собственной жизни. Что можно говорить все, что хочется, а верхней планки для их стремлений не существует. И не нужно пытаться подстраиваться под нормы, придуманные другими людьми. Не нужна политкорректность, если ты честна, если ты уважаешь окружающих и умеешь сочувствовать им. Они могут исповедовать ­любую религию, влюбляться в людей любой расы и ­национальности.

Того же самого я желаю своему сыну. Он может быть сильным и храбрым — или мягким и чувствительным. Я хочу, чтобы у моего ребенка был высокий уровень эмоционального интеллекта, чтобы он вырос чутким и заботливым. Это то, чего женщины так ждут от мужчин, и то, чему мы, матери, их обычно не учим. Я стараюсь объяснить: не нужно слепо следовать ­тому, что пишут в интернете, — каким быть и ­кого ­любить. Я учу Сэра, что есть миллион способов раскрыть свой потенциал, и это главное ­чудо ­нашей жизни.

Сейчас я благодарна миру. Я принимаю себя­ такой, какая есть, и продолжаю исследовать все уголки своей души. Я хочу научиться большему, научить других, хочу жить насыщеннее. Мне пришлось много и тяжело работать, чтобы оказаться там, где я сейчас. И теперь я могу окружить себя людьми и вещами, которые меня­ ­вдохновляют.